Библиотека почти завершённого

Авторский сайт Roman ( romandc ) Dry

Страница: Глава 7. О берёзах и баранах.

Глава седьмая.
О берёзах и баранах.

Только вывалившись из ворот крепости, мы поняли, что гуляли там практически целый день. Было уже почти четыре часа дня, то есть, на беглый осмотр достопримечательностей и экскурсию, у нас, в общей сложности, ушло не менее пяти часов! А то и больше!

Но, надо было собраться с силами и ещё немного побродить по маленькому парку-островку, через который мы шли к наплавному мосту. Там тоже можно было найти несколько интересных находок.

Самое первое, на что обращают внимание туристы, выйдя из крепости – снятый с какого-то судна колокол-рынду на миниатюрной звоннице.

Народ подходил к рынде, фотографировался, пытался прочитать, что было написано на её блестящих боках, и с сомнением отходил в сторону.

Но для нас, пройти мимо и не позвонить в колокол, было бы верхом неуважения к самим себе.

Воровато оглянувшись вокруг, мы решили всё-таки послушать, как и «по ком» звонит сей колокол. Я быстро настроил фотоаппарат на видеосъёмку, а Димка, улучив момент когда вокруг никого не было, дёрнул колокол за язык!

Можете этот звон послушать и вы, загрузив малюсенький ролик.

Чуть дальше от этого места, возвышался памятник, с недвусмысленными датами – 6.12.1939-13.3.1940 – временем начала и окончания Зимней Войны, о которой у нас в стране до сих пор предпочитают не распространяться.

Вообще, отношение к русско-финской войне 39 года у меня, например, достаточно сложное. Как житель Ленинграда, я прекрасно понимаю политические мотивы этой войны. Что с нашей стороны та война была на сто процентов захватническая.

Но во времена нежной дружбы финнов с нацистами, решение отодвинуть границу от важнейшего города оборонной промышленности было абсолютно верным.

С другой стороны, уже во время Великой отечественной, хоть блокада Ленинграда и была почти стопроцентной, со стороны финнов город не получал такого жестокого обстрела и натиска, который приходилось сдерживать со стороны Пулковских высот и Невского пятачка.

Финны дошли до реки Сестры и остановились, заняв примерно ту территорию, которую занимали до 1917 года. Может быть, они посчитали свою задачу выполненной? Может быть как раз из-за этой позиции Финляндии городу всё-таки удалось в конце-концов выстоять?

В любом случае, один из моих дедов вернулся из той зимней мясорубки живым. И на том спасибо.

Как бы там ни было, финны считают Зимнюю войну 1939-40 годов, войной за независимость, о чём и гласит надпись на памятнике.

Чуть поодаль на круглом каменном постаменте, высился странный памятник.

И мы начали гадать, что же сей сон означает? Почему фигура на постаменте такая плоская?

Может это памятник рыцарю, попавшему под асфальтовый каток? А если точнее – рыцарю, попавшему под каток в летнюю жару. Поскольку в плоской руке этого броненосца виднелось нечто, похожее на веер.

А может это памятник рыцарю-кузнецу, попавшему под паровой молот! Если то, что он держит не веер, а кузнечные меха.

Такой памятник, составил бы превосходную пару абсолютно идиотской карикатуре на Петра Первого работы Шемякина, поселившейся в Петропавловке.

К слову, интересно, если я по примеру скульптора Шемякина слеплю скульптуру самого скульптора, воспользовавшись его посмертной маской и замерами, насколько это «творение» будет похоже на самого Шемякина?

Наверное, настолько же, насколько похож палец, на тот непечатный орган, с которым все этот палец сравнивают!

Но, это так, о наболевшем. Вернёмся же к нашим баранам!

Да-да именно к баранам! В прямом смысле этого слова.

Поскольку справа от памятника Бедному Рыцарю, на уютной лужайке, пасся самый настоящий баран! Правда, металлический.

Но о натуральности сего животного говорило полное и абсолютное сходство с живым оригиналом.

Особенно то, что касается бараньих гениталий. И сам баран и его мужское достоинство выглядело настолько естественно, что казалось, что представитель семейства полорогих только и ждёт, чтобы от души боднуть зазевавшегося туриста.

В приступе фамильярности, я облокотился на могучую баранью спину, и мне показалось, что животное ожило и норовит сбежать из под моей руки!

Однако, это было лишь иллюзией – баран, вместе со своим каменным основанием, оказался ничем не прикреплён к постаменту и просто покачнулся от моего напора.

Надо сказать, что в финских легендах о крепости, сей баран играет немаловажную роль. По преданию, крепость охраняло целое стадо баранов!

Не думаю, что таким образом в памяти финского народа сохранились высказывания начальника крепостного гарнизона о своих подчинённых, но может быть эта догадка и не так уж далека от истины?

Впрочем, финская легенда говорит о целом стаде чёрных баранов, которые своим блеянием предупреждали о появлении неприятеля. Что ж, бараны ничем не хуже гусей, которые якобы спасли Рим!

И уж, во всяком случае, лучше «писающего мальчика»!

Что же касается данного барана — по преданию, он был самым последним из жителей крепости бараньего рода. И когда этот баран остался от целого стада один, когда все остальные его товарищи были съедены и переварены населением Олавинлинны , он не смог вынести тоски ожидания и одиночества.

И чтобы не окончить жизнь в нужнике, как его соплеменники, бросился вниз с высоты крепостных стен в волны Саари и утонул!

Красивая легенда, не правда ли! И назидание тем баранам, которые захотят последовать его примеру.

Дальнейшее исследование острова подарило нам ещё одну необычную встречу.

Гуляя вокруг памятника Плоскому Рыцарю, Димка вдруг заинтересовался странной берёзой, что росла почти у самой воды.

В том же месте росли и берёзы, самые обычные – плакучие, с тонкими ветками, на которых трепетали под ветром самые обыкновенные берёзовые листья. Вполне годные на банный веник.

Эта же берёза, стоящая несколько особняком, своими ветками и стволом походила на своих товарок, за одним маленьким исключением – её листья были изрезаны причудливым узором, напоминая, скорее, кленовые.

Неподалёку полулежало дерево, напоминающее, то ли пихту, то ли сосну.

И в паре метров от него, точно такое же, но с необычными иголками, напоминающими, скорее, листья.

Мы бросились искать хоть какие-нибудь пояснения, и вскоре обнаружили маленькую табличку, на которой было начертано, что та берёза, с изрезанными по краю листьями – подарок профессора Андреса Стаафа (Anders Staaf).

Найти в Интернете сведения о загадочном профессоре оказалось очень непросто. Конечно, поисковик выдал несколько страниц с этим именем, но, кроме того, что профессор Стааф – житель Швеции, биолог (предположительно орнитолог), и профессор университета Упсалы (Швеция), отыскать что-либо не представилось возможным.

Сведения оказались хорошо засекреченными.

Оторвавшись от созерцания зелёных насаждений, мы отправились к машине уже другим путём, через городские улицы. И первым делом обнаружили довольно большую автостоянку, чуть левее, если смотреть в сторону города, или правее, если смотреть в сторону крепости.

В сторону крепости мы и посмотрели напоследок, получив, в качестве подарка, ещё один незабываемый пейзаж.

Немного подальше, за автостоянкой, закрывался ещё один музей, прорываться в который у нас уже не было сил.

А напротив входа в этот музей, творилось нечто необычное.

Под навесом из брезента, на камнях, сложенных в виде очагов, стояли небольшие котлы, в которых что-то кипело и булькало.

К этим котлам подходили немногочисленные туристы, о чём-то спрашивали трёх женщин, колдующих над огнём. Но, видимо, попробовать варево никто не решался.

По виду, это варево напоминало разноцветные макароны. Длинные-длинные, и в каждом котле своего цвета – жёлтые, зеленоватые, охряные. Мы сперва подумали было, что сюда подвозят кормить автобусные экскурсии. Что-то вроде аттракциона для туристов — обед на свежем воздухе.

Но нигде до самого горизонта не было видно длинных рядов деревянных столешниц и лавок. Не стоя же заставляли бедных туристов жевать эти макароны!

И пахло варево абсолютно несъедобно!

И только близкое знакомство с «макаронами», всё объяснило.

Женщины занимались окраской шерсти! Длинные цветные волокна оказались шерстяной пряжей, купающейся в каких-то настоях «естественного» происхождения.

Чуть погрустив при мысли о макаронах, мы продолжили путь к машине.

Город в этой своей части, выглядел, как и положено небольшому уютному провинциальному городку – деревянные одно и двухэтажные строения, чистота и пустынные улицы. Всё это навевало лёгкую грусть и казалось немного ненатуральным. Как будто бы мы попали в совсем чужую сказку.

Так, в лирическом настроении, мы и добрались до машины, покусали, что Бог послал, и отправились в путь, собираясь посетить Иматру напоследок.

 

Глава 8. О китайских приборах или «Загадки пневмодинамики».

Яндекс.Метрика